рассказ

Встань

I am killer of darkness

I am souls cleaner

I am bishop from stars

I am wish manyer

I am killer of darkness

I am dream walker

I am dead stranger

I am light slayer...

            Солнце лениво катилось к закату. Еще пять стомей и последняя песчинка отгоревшего дня упадет на дно вселенских песочных часов, над землей повиснет черная, словно деготь, тьма.

            Кашлюн отпил из глиняной чаши мутно-желтой жижи. Откашлялся. Он всегда кашлял, сколько его знал Крис, Кашлюн вечно кашлял.

            Крис сидел в соседней клетке. Крепкие бамбуковые прутья перетянуты жгутами сухожилий. С пригорка доносилось знакомое улюлюканье. Это людоеды веселятся, готовятся к вечеру, должно быть у них сегодня нечто вроде праздника.

Выбраться можно, Крис уже думал об этом, но куда бежать? Клетки подвешены посередине деревни, на перекладину что закреплена между высокими пальмами.

Внизу трое часовых, они, конечно, напились перебродившего сока манго, но вполне смогут воткнуть кремниевое копье между лопаток. Эх, жаль, что отняли синий кристалл.

Деревня примостилась в междуречье двух рукавов полноводной Эгри. С высоты положения Кашлюн и Крис могли видеть, как прощальные лучи догорающего дня золотят черную гладь воды.

Куда бежать?

С двух сторон вода, с третьей – частокол и несколько дюжин людоедов-воинов. В реке живут такие маленькие рыбки с ладонь величиной с острыми зубками - айхаро, стайка таких айхаро обглодают живую пантеру за пять минут, ну а тощего Кашлюна и того меньше.

Куда бежать.

Налетевший ветерок растрепал русые волосы Криса. Кашлюн допил свои помои, вытянул шею, нацелился чашкой точно на голову самому пьяному охраннику и разжал пальцы.

Звон бьющейся посуды. Оранжевые черепки разлетаются в стороны. Молодой людоед потирает ушибленную макушку, трясет в воздухе копьем, что-то кричит на своей варварской тарабарщине.

- А что? – спросил Кашлюн перехватив взгляд Криса. – Все равно подыхать.

Кашель.

«Вод ведь идиот!» - пролетело в голове Криса. И какого беса он связался с этим проводником? Все было с ним ясно еще тогда, в баре одноглазого Роба.

Кашлюн отогнал надоедливую муху и холодно рассмеялся. Да, ему не привыкать, он уже сто раз прощался с жизнью, ему уже на все наплевать в этом мире, но только не Крису, молодому парню из пригорода Бохро.

Людоед внизу продолжал громко ругаться. Двое остальных медленно потягивали манговую настойку из желтых кожаных бурдюков.

Крису сразу не понравился цвет бурдюков, как и эти сухожилия, что стягивают прутья клетки.

Несколько подростков побежали с факелами в руках к береговой линии. Вытянули из песка небольшую лестницу, отряхнули, приставили к тотему, потом один ловко взобрался и зажег большую чашу, что громоздилась на голове какого-то носатого идола.

Людоед внизу наконец угомонился. Присел на корточки, выхватил бурдюк у собрата, долго приложился губами к горлышку. Другой людоед, которого так бесцеремонно обделили, заворчал, как старый ссохшийся ворот на колодце.

- Абайро, Абайро! – кричали подростки. Упали на колени, коснулись лбами сырой земли. Факелы они уже затушили.

Крис сплюнул и отвернулся.

- Че парень, страшно? Ты не дрейфь, эти вроде голодные, - он кивнул в сторону холма и сощурился, - так что сожрут быстро.

Он снова рассмеялся, этим противным кряканьем, будто ворон. Кривые желтые зубы обнажились в улыбке.

- Может хватит скалится и строить из себя такого крутого? Давай уже выбираться из этой кучи помета, – сказал Крис.

Кашлюн пожал плечами.

- На все воля Единого, - сказал он и беспечно откинулся на спину, на сколько это позволяла тесная клетка.

Крис тряхнул головой и уперся лбом в жесткие бамбуковые прутья. Кашлюн раскачивался в своей клетке, смахивающей на те, что Крис в детстве мастерил для птиц. Знал он, что сам однажды так глупо попадется?

Одна стомея до заката… людоеды на пригорке радостно забили в барабаны.

Тьма наступает.

Все было ясно еще в том проклятом баре, двадцать миль севернее в городе Торпо. Крис забрел туда случайно, решил немного подзаработать, наняться к воеводе на месяц другой, да не вышло. Воевода в зашей выгнал, мол «сопляков безусых» и на причале хватает.

Что делать. Крис на причал тоже пытался устроиться, грузить разное на проезжие судна. (Корыта и то лучше выглядят, чем эти судна.) Там то же не приняли. Кое-как он приткнулся в школу боевого мастерства. Хозяин – толстый Бил, скривился, когда увидел на пороге Криса и поначалу принял его за бродягу, какого было его удивление когда бродяга попросил работу?

- Что же ты умеешь делать, парень, - спросил Бил, нахмурившись и прикидывая как бы быстрее отделаться от юнца.

- Много чего, - рассеянно ответил Крис, - могу в спарринге участвовать на мечах, если нужно.

            - Хм, на мечах, значит, - расхохотался Бил.

            Смешно, наверное, выглядел парень едва успевший отметить девятнадцатую весну. Бил ради смеха пригласил Криса в зал, думал что и меч-то держать не знает с какой стороны, не то что сражаться… Но Крис был не так прост, его дед учил стоять за себя и дом свой.

            Мечник узнает хорошего бойца в сражении, так что с толстяком Билом Крис познакомились в тот же день. Еще некоторое время парень точил мечи на заднем дворе, те что на продажу, да починял сломанные манекены на которых упражнялись ученики Била.

            Наконец в один вечер Крис смахнулся с розовощеким Мемди Горелом, как потом оказалось сыном первого мечника городка. Если бы не Мемди, Крис возможно еще долго работал у толстого Била. В той схватке Мемди проиграл, сын главного охранника князя не простоял и трех стомей – Крис улучил момент и одним резким выпадом выбил меч противника.

            Все произошло само собой, как дед учил, обманный шаг влево, резкий прыжок вправо, туше, кончик меча над лезвием противника, кончик подныривает и закручивает меч. Мемри визжит от боли, падает на колени, держится за вывихнутую руку – жалкое зрелище.

            Реверанс, поклон. Другие ученики стоят в изумлении, хлопают глазами, не могут понять, что произошло. Наконец кто-то начинает смеяться, пару человек подскакивают к Крису…

            Толстый Бил выкрутился, не даром он слыл самым скользким угрем всего портового города. Но тот разговор парень запомнил на всю жизнь.

            Покрасневшее лицо Била, мокрое от пота, бешенные налитые кровью глаза. Он шипел как морская змея, брызгал слюной, быстро-быстро тараторил: «Что ты наделал, что ты наделал!»

            Подумаешь сын мечника, Крис бы с легкостью надрал задницу и папаши Мемди…

            Кашлюн икнул.

            - Хороший день для смерти, правда?

            Карканье, или это смех.

            Крис отхлебнул из своей чашки. Похлебка пахла гнилой рыбой, отвратный вкус. На зубах скрипел песок.

            - Да! Точно! – он давился смехом, его просто распирало от гордости. Он только что придумал как выбраться, он – безусый девятнадцати летний парень из деревни Четырех Великанов, а ни этот - прожженный ромом пахабщик и развратник.

            Лицо Кашлюна изменилось. Идиотская улыбка соскользнула как тень. В глазах мелькнул испуг.

            - Черт! – выдохнул он.

            Тьма клубилась вокруг, мягкая пушистая перина, что скрывает ужасы дня. С холма по-прежнему неслось улюлюканье. Весело горел большой костер, вкруг дергались обкуренные дикари. В наркотическом припадке плясал верховный шаман. Псих нацепил на голову огромную маску, разукрашенную яркими красками, и теперь должно быть мнил себя человеком-демоном или еще кем-то.

            Крис зажимал рот, смех рвался наружу помимо его воли.

            - Хороший день для смерти,  - повторил он.

            Кашлюн хлопал глазами. В темноте он едва различал пленника в соседней клетке. Неужели похлебка была отравлена? И в самом деле, с чего людоедам кормить добычу. Или это такая традиция?

            Крис сплюнул.

Снизу послышалось сдавленное рычание. Кашлюн обреченно вздохнул. Сейчас бы сидел в баре одноглазого Роба, потягивал эль, травил портовому народу байки да побасенки с собственным участием. Занесла же нелегкая к Робу этого сопляка именно в тот день! Конечно все стали кивать на Кашлюна, а кто еще лучший проводник во всем Торпо? Верна пословица «язык мой - враг мой». Кашлюн за всю жизнь бывал в джунглях не больше чем Крис, а если и случалось выйти за городской ров, то только по грибы, да по травы с кореньями. Эх какие были времена! А какая бывало удавалась самокрутка. В эту пору джейпан поспела в местечке, что недалеко от торгового тракта.

Он зажмурился и даже облизнулся. Что от него теперь зависит? Да ничего. Одинокий седой старик сгинет в этой деревне вместе с молокососом. Хороша история, да только уже некому будет её рассказать портовой пьяни.

Кашлюн икнул, сжал изо всех сил бамбуковые прутья. Он не хочет умирать! Словно пелена – спокойствие вдруг слетело, а может её сдул внезапно налетевший холодный ветерок с речки.

О Единый! Как же ему хотелось жить. Осознание патовости положение вдруг навалилось тяжелым грузом на плечи, проводник услышал скулеж. Кто? Этот звук шел из его собственного рта.

- Это все из-за тебя! – рявкнул Кашлюн.

Крис хохотал от души в полный голос.

- Хороший день! Хороший день!

Кашлюн размышлял о жизни. Все что он мог сделать – сохранять хладнокровие, оставаться настоящим мужчиной. Для кого это было последние представление? Для парня, который заварил всю эту кашу? Проводник вспоминал Торпо, свое прекрасное местечко у стойки – дальний угол…

Торпо в переводе с тюйрашского – порт. Идиотское название пропахшего рыбой городка. Эх, какие были времена.

Процессия с факелами двинулась с холма в сторону центра деревни, к клеткам.

Через несколько минут дикари образовали круг, кто-то побежал отвязывать веревку. Наконец клетки медленно поползли вниз.

«Хладнокровие» Вертелось в голове Кашлюна. Он должен, ведь он мужчина, он рассказал столько историй, что и сам давно в них поверил. Он не пьянчуга боцман Шланг со шхуны Древний Ветер, нет, он Кашлюн, крутой морской волк, повидавший за жизнь столько чудовищ! Он участвовал во многих морских битвах, пиратов топил! Он не портовый пьяница, а известный мореплаватель и таким умрет.

Клетки ударились о землю, так что пленники попадали. Дверцы открыли. Круг дикарей ощетинился копьями.

Крис смахнул волосы со лба. Ну что же значит судьба такая, да только лучше умереть в бою, чем быть добровольно заколотым и освежеванным как свинья.

Кашлюн закашлялся. Дикарь ткнул его копьем в спину. Крис перехватил удар, дернул древко на себя и размалеванный урод полетел вперед. Кашлюн оторопел. Тут же в его бедро воткнулось другое копье. Проводник взвыл от боли, повалился на землю. Из раны хлестала кровь, в свете факелов штанина окрашивалась бордовым.

Крис махнул острием наотмашь, пару людоедов заорали громче остальных. Он ткнул куда-то в толпу, потом еще и еще. Перекатился через голову и оказался у ног шамана. Подсечка, дикарь падает навзничь и посылает проклятья седым звездам лежа на лопатках.

Маска шамана отлетела в сторону. Крис видел сморщенное лицо, белые тонкие волосы. На шее старика висел синий камень.

Из толпы выделился рослый людоед. Он заорал и побежал на пленника, размахивая нагинатой.

Людоед размахнулся…

Кувырок назад, выпад на одно колено. Острие копья чиркнуло по кадыку дикаря. Из разорванной глотки хлещет кровь. Детина хрипит и что-то не членораздельно булькает.

- Еще не все! – кричит Крис.

Обманный выпад. Он прыгает вправо, снова влево и загоняет копье по самое древко в горло детине.

Что-то чавкает, булькает. Обмякший людоед едва стоит, у него подкашиваются колени. Он не верит собственным глазам. Смотрит на окровавленные руки, начинает заваливаться набок.

Кашлюн валяется в пыли неподалеку от шамана.

- Кристалл! Отними у шамана кристалл! – кричит Крис, поднимая нагинату.

Проводник катается по земле, увертывается от копей. Крис что-то кричит, но он не слышит. Оглядывается по сторонам и видит размалеванного людоеда. «Это единственно безопасное место!» Он отталкивается здоровой ногой, прыгает на шамана. Со всех сторон ревут дикари.

Кашлюн придавливает всей массой старика к земле. Людоед тянется к своему бедру. Кашлюн успевает рассмотреть резную рукоятку украшенную головой Айхаро.

- Кристалл! – кричит Крис и продолжает сдерживать натиск ублюдков.

Он видит, как несколько людоедов побросали копья и зажимают лица руками, но красная жидкость течет без остановки.

Крис махает нагинатой.

Шаман выхватывает нож. Кашлюн бьет под адамово яблоко. Горло хрустит. Людоед роняет нож, судорожно глотает воздух, тянется руками к шее. Кашлюн срывает синий камень, подхватывает нож.

- Бежим! – кричит Крис.

Кашлюн пытается встать. Шаман хрипит, Крис добивает его, и хватает за руку Кашлюна.

- Вставай! Кристалл у тебя?

- Да.

- Бежим!

- Но…

            Людоеды бросают горящие факелы, вдогонку рассекая воздух свистят стрелы. Из-под ног летит песок.

Несколько стрел впиваются в спину Криса. Он сжимает синий камень. Он успел его перехватить у проводника.

Как глупо все выходит. Силы покидают его. Кашлюн рычит и рвется вперед с удвоенной силой. С пригорка уже спешит подмога.

Еще дикари!

Крис падает на колени. Начинает бормотать заклинание…

Тьма, а затем он очнулся.

Кашлюн что-то хрипит. Крис видит его, но не узнает - левый глаз проводника выбит, пустая глазница влажно поблескивает. Жарко горит костер, совсем рядом.

Кашлюн стонет от боли. Крис замечает что-то на костре. Это… нога, человеческая голень со ступней насажена на длинную палку. Чуть выше поскрипывая на ржавой цепи висит бедро. Старый крюк впивается в плоть, часть тела все еще кровоточит. Капли падают вниз, пламя с шипением поглощает темную жидкость.

- Ты смело сражался, - говорит на ломанном русском людоед. – Кушай, – он протягивает кусочек мяса.

Крис судорожно сжимает в руке отполированный кусок камня. Да ведь это кристалл. Его кристалл. Он смотрит на Кашлюна, замечает как покраснел песок под ним. Он видит как на месте правой ноги друга кровавое месиво, культя кое-как перетянута сухожилиями. Нет никаких сомнений, это человеческие сухожилия, и те бурдюки из человеческой кожи.

- Докажи. Будь с нами.

Крис кивает головой. Делает вид, будто тянется к мясу. Шепчет заклятие, сжимает так сильно кристалл, как только может.

 Очертания меркнут, таят. Стремительные волны несут его тело. Далеко, долго. Но здесь спокойно. Он ушел, он смог. Слава Единому.

Крис чувствует, что начинает задыхаться. Он открывает глаза…

Та самая пещера. У входа раскачиваются людоеды. Кашлюн постарался. Словно время вспять.

Два часа назад они набрели на эту пещеру, обнаружили подростков. Они спали прильнув друг другу. Дикари, людоеды, уже не дети, но еще и не взрослые, парень и девушка.

Их убили спящими. Не будь рядом Криса, Кашлюн точно бы поразвлекся пусть и с мертвой…

Проводник посоветовал подвесить тела на веревках за горло для отпугивания. Его похотливые руки ощупали каждый изгиб тела девушки. Знал бы Крис тогда, в баре одноглазого Роба, с кем свела его судьба, собственноручно отрубил бы руки Кашлюну... хотя и сейчас еще не поздно.

Перед взором плыла картина костра, истекающий проводник, несчастный, замученный. Достойная кара.

Кашлюн перевернулся на другой бок и захрапел. Крис только сейчас заметил его в дальнем конце пещеры. Проводник спал, ничего не подозревая о будущем.

Солнце поднималось над долиной. Яркие лучи света озаряли пещеру, тени таяли. Ночные сумерки сменялись рассветом.

В воздухе разливалось благоухание цветов. Неслучайно молодой людоед привел в эту пещеру свою избранницу. Неслучайно.

Еще два влюбленных сердца перестали биться. Одно счастье на двоих – они умерли вместе. Они не страдали друг без друга, но должно быть провели прекрасную ночь.

Крис чувствовал себя гнусным убийцей. Ему казалось, что кровь молодых на его руках. Он разжал руку и синий кристалл упал в пыль. Ладонь болела, он слишком сильно сжал камень, слишком сильно. Красные бусины выступили на коже. Шрамы, которые он не забудет.

Крис выхватил кинжал и двинулся к Кашлюну. Срезал веревку, два мертвых тела упали на камни.

Их нужно похоронить.

Когда солнце играя лучами взошло на небосвод разгоняя утреннюю дрему Крис кинул последнюю лопату на свежий холм.

Теперь они вместе. Пусть простят, если смогут.

Крис посмотрел на небо. Скоро придут людоеды. Скоро. Нужно уходить, а он еще так и не решил, стоит ли будить Кашлюна.

Проводник проснулся, приподнялся, сел поджав под себя ноги. Крис как-то сильно изменился. Будто по камням все утро лазил. На каких-то два часа заснуть нельзя. Молодятина безусая.

Крис уже успел переодеться, промыть все раны и ранки, смазать мазью ссадины. Еще лихорадку не хватало здесь подцепить! Спина не болела, глубокие раны от стрел куда-то пропали, должно быть еще одна загадка временного прохода. Синий кристалл выручил вот уже в который раз.

Три месяца назад Крис возвращался с трехдневной охоты. На месте родного дома, знаменитой деревни Четырех Великанов где родились четыре близнеца, мудрейшие полководцы и величайшие маги острова Гильмирон, черные головешки а выше клубится черный дым. Многих увели работорговцы из Амирата, немногих распяли на крестах. Крис поклялся разыскать и освободить выживших.

Торговец из Торпо рассказал что видел как караван грузился на корабль, отплывающий в Южный Эхас. Только через джунгли туда добраться намного быстрее.

Крис прибудет в Эхас за день до прибытия корабля, ведь шхуне придется огибать Аварский полуостров. Крис пожалуется эхасскому князю, ну а если тот не поможет применит кристалл огня, испепелит противников как это делал покойный шаман, его дед, седовласый Немнед… Жаль что синий кристалл умеет возвращать время вспять лишь на несколько часов назад…

Крис задумался. Нет, джунгли слишком опасны, да и времени в обрез.

- Вставай Кашлюн. Вставай, пора идти дальше.